Я убирала двор, размахивая метлой на бамбуковой палке куда выше меня. Карабкалась на алтари и вытирала пыль с лиц Будд и небесных владык. На краю водопада стирала себе одежду, отбивая ее о гальку. Заботилась о старых женщинах. Одним, слишком усталым от прожитых лет, поправляла изголовье и выносила горшки; другим, уже потерявшим память, напоминала, что и когда делать. По утрам с деревянной плошкой в руке я старалась вызвать умиление у богатых паломниц и убедить их сделать пожертвование. Вечером, после того как тушили светильники, я устраивала большие представления. Разыгрывая сценки, виденные днем, изображала, как ведут себя светские дамы да наши величественные старшие сестры и как все это расстраивает Будду. Из-под одеял слышались смех и одобрительные возгласы. Я наслаждалась славой, напуская на себя скромный вид.

Мою лучшую подругу звали Закон Пустоты. Это была белая, как снег, козочка, следовавшая за мной повсюду, пока я лихорадочно делала то одно, то другое. Блуждая по храмам, я рассказывала ей о жизни принца Сиддхартхи и о чудесах Чистой Земли. В лесу, взяв веточку дерева, я учила подругу писать. А когда меня мучила жажда, я проскальзывала между покрытых шерстью ног и козочка предлагала мне полное молока вымя.

«Это Будда послал тебя заботиться обо мне?» — спрашивала я. В золотых зрачках Закона Пустоты светилась доброта, неведомая людям. Ее кудрявая шерсть казалась свитком, покрытым вязью непогрешимо истинных слов. А крепкие раздвоенные копытца попирали всю историю нашего мира. Как-то раз я уснула у ног статуи бодхисаттвы. Закон Пустоты разбудила меня, облизав лицо. Небо заволакивала ночная тьма. Значит, я опаздывала к вечерней молитве. Вставая, я уловила на мордочке подруги тень улыбки.