Округ их стола, разумеется, творилось и происходило. Конферансье, рыжий молодой человек в черных брюках с подтяжками, в котелке и перчатках, ловко подбросил трость, поймал ее заперчатаченной ладонью и поклонился публике. Выскочили четыре девушки в черных чулках и галстуках, взмахнули ногами на каблуках, и поместились за Рыжим. «Шоумэн Игор», как хвастливо объявляла афиша на стене за Индианой, был выписан на гастроли прямиком из Бруклина, с Брайтон-Бич. Пока Индиана писал свои книги в Париже, они успели наладить международные связи. Глядя на Рыжего, прошедшего по сцене колесом и втаптывающего в нее нью-йоркские ритмы свободно и без натуги, Индиана признал, что Рыжий — хорошего класса профессионал. И кобылицы в чулках топтались и вертели крупами в лад, в ритм, и вовремя срывали с голов цилиндры. Из-за соседнего, за плечами Пахана стола раздались сдержанные аплодисменты. Стол, чуть короче соленовского, был редко усажен пожилыми мужчинами в серых костюмах. Половина их была в темных очках. В компании, подсчитал Индиана, только, один череп прикрывали темные волосы. Обладателем черепа и крупного туловища, затянутого в кожанку, был грузин. Седовласые, догадался Индиана, принадлежали к одному с ним племени, но возраст снял с них большую часть национальных деталей и результат был: собрание средиземноморских стариков. Такие могли быть и сицилийцами, и испанскими стариками, и греками, и бейрутцами.
«Очень важные люди», — сказал очкастый заместитель Соленова, только что прибывший и поместившийся подле Индианы. «За тем столом, куда вы смотрите. Очень большие люди. Наши мафиози». Так как Индиана лишь кивнул головой, то заместитель выдвинул голову к вазе с цветами и уточнил надежность источника информации, подчеркнув, что он свой. «Это я вам звонил, помните, в Париж по поводу ваших текстов».
На эстраду вышли и смешно затанцевали пары. Индиана пережил множество подобных вечеров в подобном интерьере в Нью-Йорке и Лос-Анджелесе, где русские евреи открыли десятки таких вот «Олимпов». Очень преступных Олимпов или слегка преступных. Тут на его исторической Родине население стремилось подражать стилю жизни мелких криминалов Бруклина. Имеют право. Однако почему они не пытаются подражать стилю отеля «Плаза»?