- Но ведь ошибаются люди. Самые умные, самые честные и те ошибаются.

- Что и говорить, материя тонкая. Тут и в другом человеке нельзя ошибиться и в себе. А ведь о себе мало кто правду знает. Слишком близко предмет расположен, не видно...

- Послушайте, я все-таки хотел бы знать, для чего приходил этот тип?

- Лева Махаев?

- Да. Вы говорили, что он вам неприятен.

- Ну его к черту!

- А вы не хотели бы мне обо всем этом рассказать?

- Не хотел бы. Но могу. Тем более что об этом на собрании речь пойдет.

- Когда?

- Сегодня, после четырех.

- Стоп. Одну минуточку. Давайте так. Покончим с вашей биографией и перейдем к текущему моменту.

- Закуривайте!

- Что вы можете рассказать о своем детстве? Вы, конечно, были пионером?

- Да, был.

- А потом?

- Потом со шпаной связался.

- В каком смысле?

- После войны хулиганья было много. Да и район у нас такой.

- То есть вы хотите сказать, что участвовали в борьбе с нарушителями общественного порядка?

- Нет, я у них на атасе стоял.

- Вот как... И чем же вы занимались вместе с этой, как вы говорите, шпаной?

- Курили, дрались, яблоки воровали со склада...

- Но потом вы преодолели дурные влияния?

- Вроде бы преодолел.

- Каким же образом?

- Опротивело все это... То есть я вдруг представил себя на месте тех, кого мы били, над кем издевались...

- Вам это свойственно?

- Что именно?

- Переживать за других.

- Не знаю. Сколько можно было дурака валять...

- Мы беседуем уже сорок минут, а я все не могу нащупать, как бы получше выразиться, стержень вашего характера, формулу поведения, что ли... Для хорошего очерка нужен толчок.

- Это уж ваша забота.

- Ну, а как вы относитесь к спорту?

- Ничего отношусь.

- Сами занимались спортом?

- Да, боксом. Выступал в полутяже.