— Можете не утруждать себя и не заглядывать в шкаф и под кровать. Руста у меня нет.

— Вам все это, возможно, кажется забавным, но мне — нет. Руст знает, как это было на самом деле, от начала до конца. Он боялся, но собирался заговорить. Он понимал, что, если он сейчас расскажет всю правду, «красные» не будут с таким упорством стараться его похитить. Потому что в этом случае им уже придется выбивать из него признание в том, что все сказанное им до этого — ложь. Где он, черт вас возьми?!

— Не имею ни малейшего понятия.

— Но разве это не вы спасли его прошлой ночью?

— Об этом вам тоже сказали в конторе Ферге?

— Нет, газета.

— Ну, конечно, сегодняшняя вечерняя газета.

— Я уже три месяца в Бонне, мистер Драм, — холодно произнесла Пэтти Киог, — и только с одной целью. Я вышла на людей в полиции и газетчиков. Десять лет я ждала, пока Руст заговорит. Десять лет — все то время, что он сидел в тюрьме. Но вы-то не хотите, чтобы он заговорил?

Есть много способов заставить человека раскрыться, и сделать правильный выбор не всегда просто. Если вы частный сыщик и достаточно часто ошибаетесь в этом выборе, то скоро вам придется подыскивать себе другое занятие. С Пэтти Киог таких проблем не возникало. Мисс Киог была бешеной — в общем-то, достаточно распространенное среди черных ирландцев явление. Я собирался завести ее еще больше.

Я медленно окинул ее взглядом. Хороша! Когда краска начала заливать ее лицо, поднимаясь от воротничка ее костюма с белой блузкой под ним, я, не отводя глаз, произнес:

— В пятницу вы, должно быть, неплохо отблагодарили того парня у Ферге, если он сказал вам такую вещь. Ну что ж, у вас есть, чем благодарить. Ее реакция была мгновенной. Я поймал ее левое запястье уже после того, как ее правая ладонь хлестко ударила по моей щеке. Она вновь замахнулась, на этот раз уже правой рукой, но я схватил и ее, и теперь сжимал оба ее запястья. Задыхаясь, она с яростью смотрела мне в глаза.