Здесь Хаэмуасу удалось противостоять требованиям жены. Она-то совсем не хотела, чтобы их гости думали, будто у могущественного царевича и жреца Хаэмуаса, сына фараона и фактического правителя Египта, дурной вкус, но после ожесточенных споров ей пришлось уступить.

– Я – потомок царской семьи Египта, – Хаэмуас даже повысил голос, чего обычно не делал, – а Египет многие хентис подавал пример остальному миру во всем, что касается моды, управления страной, законов дипломатии! Мои слуги – чистокровные египтяне, мою семью охраняют египетские воины, а не грязные наемники-чужеземцы! И мой дом – это святое убежище для египтянина!

– Твой дом – настоящий мавзолей, – холодно ответила тогда Нубнофрет, ничуть не обескураженная тем, что ее супруг внезапно вышел из себя. – И я не желаю, чтобы меня называли женой Хаэмуаса-мумии. На знатных иностранцев мы производим весьма странное впечатление. – Она подтянула повыше платье на широком плече, поправила на шее массивное золотое украшение с желтыми эмалевыми цветами.

– А я не желаю идти на поводу у того скопища разношерстного сброда, в которое ныне превратился Египет! – отрезал Хаэмуас – Нубнофрет, ты только взгляни на себя! Ты – урожденная царевна чистейших кровей, а ходишь разряженная в иноземные одежды! Ты напоминаешь мне эти отвратительные цветы, маки, которые все так жаждут посадить у себя в саду только потому, что их завезли из Сирии! А что за цвет! Пурпур! Просто возмутительно!

– Я буду одеваться как мне нравится. Кто-то же должен соблюдать этикет. И пока ты не напомнил мне, что мы принадлежим к царскому роду и должны стоять выше всей этой мелкой возни, позволь заметить тебе, что развлекать жен хеттов, сирийцев и ливанцев приходится мне, пока ты обсуждаешь дела с их мужьями. Египет – мировая держава, а не какое-то провинциальное захолустье. И жены этих вельмож, уходя из моего дома, прекрасно понимают, что в твоем лице они столкнулись с силой, с которой вынуждены считаться.