Она бы упекла за свою уже вполне вынужденную попытку "расслабиться и получить удовольствие" и третьего, но тот на её беду оказался тоже юристом да ещё вдобавок и негром. И не просто "афро-американцем" (как принято выражаться в либеральных кругах), а ещё и мусульманином. Короче, если бы Кэтрин вознамерилась качать свои законные права и интересы до упора, её поведение могло быть расценено в качестве тривиального расизма в особо циничной и извращенной форме.

Во избежание возможных осложнений некая "сестра" из числа живых покуда "свидетелей Иеговы", а в миру - вице-президента какого-то благотворительного фонда мягко и в сугубо доверительной форме посоветовала Кэтрин спустить своё неотъемлемое и естественное право в унитаз, и та, скрежеща фарфоровыми зубами, почему-то беспрекословно повиновалась.

Феминистки настойчиво требовали выбрать спасителя мира из гущи своих масс, мотивируя свою позицию необходимостью строгого соблюдения политической корректности: проще говоря, нуждами уважения прав меньшинств и борьбы с мужским шовинизмом. Их поддержала независимая группа - тоже феминисток, но с традиционной сексуальной ориентацией, не сумевшая в силу своей недостаточной многочисленности создать в секте собственную фракцию. Тут-то дело спасения этого лежащего во зле мира стало пробуксовывать, и вынесение окончательного решения по этому вопросу было благоразумно отложено до лучших времен - не исключено, что до Страшного суда.

Сообщил Василию Ивановичу об этих процессах в "апостольской церкви Спасителя" её новый член - чех Вацлав, проникшийся к русскому полковнику тёплым чувством за его умение сносно говорить по-чешски и цитировать на языке оригинала бравого солдата Швейка. Сам Вацлав, эмигрировавший в Америку сразу же после победы "бархатной революции" 1989 года и пристроившийся старшим помощником младшего судебного стряпчего, особо в загробный мир не верил, но допускал возможность его существования и не оставлял надежды сделать карьеру с помощью братьев-"апостолов".