Наконец захождение в тыл было закончено, и самолет уже летел ниже облаков.

Начали осматривать проселочные дороги и шоссе с запада. Войск противника было много. Все двигались на восток На проселках стояла густая пыль. Фашисты не ждали советский самолет из своего тыла, поэтому зенитный огонь открывали поздно и разрывы снарядов оставались позади.

Носов то включал фотоаппарат, то проводил записи увиденного прямо на карте. А Матвей, выжимая из самолета максимальную скорость, пристраивался в кабине по-всякому, чтобы видеть, что делается в воздухе, особенно за хвостом. Не увидишь — проиграешь бой. Увидишь — есть шанс обмануть, сманеврировать и отстреляться, а может, и уйти в облака.

— Командир, — сказал Александр, — еще тридцать километров — и наша территория, точнее, ожидаемая линия фронта.

— Понял, Саша! Если закончил район, давай пройдемся по колонне пулеметами.

— Сначала слушай меня. Бомбить буду. Бомбы-то еще целые. Доворачивай на левую дорогу и ложись вдоль нее. Серию брошу без прицеливания. Колонна длинная. Затем твоя будет очередь. Постреляй.

Бомбы ушли на колонну. Защелкал фотоаппарат. Через несколько секунд самолет потрясло от разрывов бомб, и люки закрылись.

— Саша, смотри за воздухом!

— Принято, командир. Смотрю.

Прифронтовая зона всегда насыщена войсками и техникой, поэтому искать врага долго не пришлось. Справа, на проселочной дороге, была видна колонна крытых и открытых больших грузовых машин с пехотой и пушками на прицепах. Осипов довернулся вправо и пошел в атаку. Закончил стрельбу, вывел из пикирования и боевым разворотом снова занял исходное положение для повторного захода.

Две машины горели.

Вторая атака. Когда у Осипова в прицеле появилась очередная машина, он увидел, как через высокие борта вылезают и прыгают на землю солдаты, поблескивая касками и оружием. Длинная очередь из четырех пулеметов — и машину заслонили светящиеся точки трассирующих пуль.