Если бы кто-нибудь увидел тогда всех этих людей — как раскачиваются влево — вправо их тела, как глаза их неотрывно прикованы к рукам нищего — он подумал бы, верно, что они пьяны, или что они поставили на карту все, что имели; но это было не так, ведь бутыль оставалась почти полной, ее никто не тревожил с самого начала игры, а все, что стояло на кону — несколько шестипенсовиков и шиллингов, и еще, кажется, пригоршня меди.

— Вы умеете терять и выигрывать тоже умеете, — сказал им старик, — вы играете сердцами.

Тут он начал тасовать и перемешивать карты, очень быстро и споро, так что они видели уже не карты, но словно бы огненные круги в воздухе — такие, как у малых детей, когда они кружат зажженными свечами; и потом начало казаться им, что комната погрузилась во мрак и не видно ничего, кроме карт и его рук.

И в этот миг заяц выскочил у него с рук, и была ли это карта, принявшая новую форму, или он возник из пустоты меж его ладоней, никто не понял, но вот он — скачет по полу сарая так резво, как никакой ранее виденный ими заяц.

Кто-то загляделся на зайца, но большинство не отрывало глаз от старика, и в это самое время пес выпрыгнул из его ладоней, так же, как раньше заяц, и после него еще и еще пес, пока не собралась целая свора, погнавшаяся за зайцем вдоль стен.

Тут все игравшие вскочили, прижавшись спинами к доскам и крича на собак, почти оглохнув от их лая; но, как ни быстры были собаки, им не удавалось поймать зайца, и он продолжал бежать вдоль стен, пока не стало казаться, что это вихрь ворвался в дом; потом он запетлял и заскакал по доскам, на которых только что шла игра, выскочил в дверь и исчез в ночи, и все псы ринулись через доски за ним.

Тут старик закричал: — Следуйте за псами, следуйте за псами, и увидите вы сегодня ночью великую охоту!

Лучше тебе остаться здесь, Ханрахан, — проговорил ближайший к нему юноша, — ибо попадешь ты в великую беду. — Но Ханрахан отвечал: — Я увижу честную игру, я увижу честную игру, — и побрел к двери спотыкаясь, как сонный, и дверь захлопнулась за ним.