Сказав это, он повел Ханрахана в огромный светлый дом, и все замечательные вещи, о коих слышал Ханрахан, и все цвета, какие он когда-либо видел, были в нем. В конце зала было возвышение, и на нем в большом кресле сидела женщина, самая прекрасная, какую только видел мир, и бледное лицо ее окружено было цветами; но взор ее был грустен, словно она ждала чего-то слишком долго. На одну ступень ниже нее сидели четыре седых старухи, одна их них держала на коленях большой котел; у другой на коленях был большой камень, хотя массивный, но явно легкий для нее; у третьей было длинное копье из заостренного дерева; последняя держала меч без ножен. Рыжий Ханрахан смотрел на них долгое ханраханово время, но ни одна из женщин не заговорила и даже не взглянула на него. Пришло ему на ум спросить, кто эта женщина в кресле, подобная королеве, и чего она ожидает; но, как ни бесстрашен был он и как ни остер на язык, он убоялся заговорить с такой прекрасной женщиной и в столь великом месте. Потом задумал он спросить, что это за четыре вещи, которые старухи держат словно великие сокровища, но не смог найти подходящих слов

Тогда первая из старух встала, держа котел в руках, и сказала: — Довольство, — но Ханрахан не отвечал. Тогда встала вторая старуха с камнем в руках, и сказала: — Сила; и встала третья, державшая копье, и сказала: — Смелость; и наконец четвертая женщина поднялась, держа в руке меч, и сказала: — Мудрость. Все они, проговорив свои слова, смотрели на него так, словно ждали вопросов, но он не заговорил. И тогда четыре старухи вышли в дверь, унося с собою великие сокровища, и одна сказала, выходя: — Он ничего не желает от нас, — и вторая сказала: — Он слаб, — и третья сказала: — От боится; — и проговорила последняя: — У него ум помутился. Потом сказали они хором: — Эхтге, дочь Серебряной Руки,

Тогда подобная королеве женщина грустно вздохнула, и показалось Ханрахану, что во вздохе ее слышен шум водных потоков; и место, в котором стоял он, стало в десять раз больше и осветилось в десять раз ярче, чем прежде; неодолимый сон напал на него, он зашатался словно пьяный и упал, где стоял, и заснул.