Слуга был француз; его звали Блэз. Мальчик мог вполне свободно разговаривать с ним на его родном языке, который знал лучше, нежели английский; ведь до того он почти всегда жил среди французов, и мальчишки в Илинге прозвали его французиком. Но он быстро выучился говорить по-английски и отчасти позабыл французский язык: дети легко забывают. Мальчику смутно помнился иной край, город с высокими белыми домами, потом море и корабль. Но все это сохранилось в его памяти лишь слабым воспоминанием, и таким же воспоминанием стал вскоре Илинг, по крайней мере, многие из тех горестей, что ему пришлось испытать там.

Слуга, с которым он ехал, веселый и словоохотливый малый, рассказал мальчику, что джентльмен, едущий впереди, — патер Холт, капеллан милорда, что самого его теперь будут звать мистер Гарри Эсмонд, что милорд Каслвуд его parrain

Мистер Холт, патер, взял мальчика за руку и повел его к названному вельможе; вельможа, важный и ленивый на вид, в колпаке и цветастом халате, сосал апельсины. Он погладил Гарри по голове и дал ему апельсин.

— C'est bien ca

— Пусть Блэз позаботится о его развлечении. — И вдвоем они отправились развлекаться, мальчик и лакей. Гарри шел вприпрыжку: он очень радовался прогулке.

До конца своей жизни он будет помнить радости этих дней. Monsieur Блэз повел его смотреть представление в театре, который был в тысячу раз больше и красивее балагана на илингской ярмарке, а на следующий день они катались по реке, и Гарри увидел Лондонский мост, а на нем дома и книжные лавки, совсем как на улице, и Тауэр, и львов, и медведей во рву — все это в обществе monsieur Блэза.

Наконец в одно прекрасное утро тронулся в путь целый поезд: впереди ехали милорд виконт и джентльмен в черном; потом monsieur Блэз и позади него, на особой подушке, Гарри, а за ними вооруженные пистолетами слуги вели в поводу вьючных лошадей.