Покончив с окуньком Олег перешел на мойву — опять же на двоих. Конечно, эту рыбку можно есть и целиком. Но в последнее время он заметил, что если ее очистить от шкурки и хребта, то она будет гораздо вкуснее.

Не дожидаясь, Лена сама наполнила бокалы.

— Какая ты стала самостоятельная! — снова шутливо воскликнул Олег и Лена снова улыбнулась своей печально-веселой улыбкой.

Наскоро дочистив первую мойву и отдав ее Лене, он вытер руки о салфетки и поднял бокал.

— Ну, за что выпьем? — спросил он, наклонившись вперед и глядя на Лену.

— Не знаю, — почему-то заволновалась она, пряча глаза.

— Ну тогда давай, чтобы у вас в Америке все было хорошо.

— Давай, — кивнула она, поднимая свой бокал. И тут зазвонил телефон, и вскоре возбужденная Аленка вбежала на кухню.

— Мама, Тэд! — выдохнула она, старательно отводя глаза от Олега.

Лена снова улыбнулась — на этот раз уже виновато, поставила свой бокал и как-то суетливо выскочила из кухни.

Олег в одиночестве отхлебнул пива. Немного погрыз рыбки. Подождал. Но Лены все не было. Стало скучно. И пиво в одиночестве пить как-то неловко. Прошелся по комнатам. В зале никого не было. Серега в своей комнате разложил вещи, вывернув все ящики. А дверь в Аленкину была закрыта. Олег слегка приоткрыл ее, чтобы узнать — долго еще? А то одному пить некрасиво.

Лена сидела на Аленкиной кровати, улыбалась, и на этот раз — открыто и радостно, и что-то говорила в трубку таким тоном, что у него тут же сильнее забилось сердце. А тут еще Аленка зашикала на него с пола, мол, двери ведь были закрыты… И он прикрыл дверь и вернулся на кухню. А минут через десять, виновато улыбаясь, вошла бывшая жена.

— Я жду-жду, устал уже, — в шутку проворчал он. — Один пить не приучен.

Лена улыбалась еще радостнее.

— Хоть бы раз со мной поговорила таким тоном, — сказал он, поднимая кружку. — Каким разговариваешь по телефону.