Окна были затемнены высокой полынью и другими травами, которые росли в усадьбе. Когда юнкер, или, вернее, совершенно неузнаваемый, обросший волосами человек, который когда-то был им, увидел людей и услышал, зачем они явились, он встал и оделся. Он попытался было что-то сказать, но они его не поняли; он разучился и говорить. Но когда его хотели арестовать, он взял ружье и стал объясняться с его помощью. Кончилось тем, что им пришлось уйти. Когда они явились снова с подкреплением, вооруженные, юнкер Матиас исчез. Его следы отыскались несколько недель спустя, в окрестностях Виборга, где на открытой проселочной дороге было совершено разбойное нападение. Вскоре он убил и ограбил какого-то барышника на Коллингской дороге. Это было последнее, что о нем слышали. Он покинул страну.

Тогда Северный Страннхольм разделили на две большие крестьянские усадьбы и заброшенные, заросшие земли снова засеяли. Связь между усадьбами, которые когда-то составляли единое целое, была прервана совершенно. Новые хозяева Северного Страннхольма никогда и словом не перемолвились с йомфру Бирте. Она жила одна, и годы ее не пощадили. Пока она была молода, у нее еще появлялись женихи, но она прогоняла их прочь с насмешками и издевательствами. Потом ее оставили в покое. Она была нелюдимой, с годами ее стали называть Йомфру. Без конца рассказывали о ее чудачествах и нелюбви к людям. Вообще-то, доброй она и в самом деле не была, она не давала своим людям брать больше того, что им причиталось; она строго следила затем, чтобы все было сделано как следует. Она жила в усадьбе, в большой горнице и собрала здесь вокруг себя за долгие годы разных животных: множество мопсов, которые так разжирели от еды и старости, что лежали на подушках, не подавая признаков жизни, облысевших канареек на жердочке и попугаев в железной клетке, целую коллекцию безнадежно глухих кошек. А самым лучшим ее другом была старая овца, которая расхаживала по горнице и блеяла только тогда, когда начиналось новое время года или менялась погода.