Если бы остальные возчики могли сейчас увидеть Яна Лидума, они удивились бы, каким мрачным стало его лицо, которое все привыкли видеть или добродушно улыбающимся, или спокойно-задумчивым и ласковым.

«Сила… да, этим ты наделен с детства. По всей округе — от Змеиного болота до больших Айзупских лесов — рассказывают чудеса про твои дела. Поднять на прилавок бочку с пивом тебе ничего не стоит, ухватить лошадь за хвост и одним рывком повалить ее ты можешь хоть десять раз подряд. Ты свободно поднимаешься с десятипудовым мешком зерна по мельничной лестнице; это очень нравится хозяину, но он не платит тебе за эту сумасшедшую работу ни одного сантима больше, и, если через сорок лет все останется по-старому, к концу жизни тебя ждет волостная богадельня и больше ничего.

«Через сорок лет? Нет, нет!.. — Ян Лидум тихо засмеялся. — Гак долго это не протянется, ведь мы не будем ждать вечно… Мы — Ян Лидум и сотни тысяч таких, как я».

Когда дорога шла в гору, Ян слезал с воза и шагал рядом, помогая лошади.

Бревна принадлежали Тауриню из Пурвайской волости. Каждую зиму он приобретал на торгах небольшую вырубку и понемногу торговал лесом, прибавляя хорошую деньгу к доходам от усадьбы. В ту зиму в Аурском бору не рубили, поэтому Тауринь приобрел на торгах две вырубки в большом Айзупском лесу. Сам он редко появлялся на вырубках — там за работой наблюдал браковщик, — зато у станции его можно было видеть часто. Когда возчики в сумерках подъезжали к лесному складу, Ян Лидум издали узнал серого в яблоках жеребца и новые сани Тауриня. Тауринь вышел навстречу возчикам, махая рукой, чтобы они остановились.

Немного старше тридцати лет, среднего роста, сухопарый, со светлыми усиками, одетый в полушубок темно-зеленого сукна с высоким овчинным воротником, в черной ушанке, в фетровых сапогах, он больше походил на торговца или волостного писаря, чем на крестьянина. Холодным взглядом маленьких серых глаз встретил он Яна Лидума.