Глядя на то, как убивается тридцатисемилетняя «старуха», вчерашняя жена опоссума, я затосковала.

Почему в нашем обществе век женщины так короток? Бывает, собираясь на выход, я пробегаю мимо включенного телевизора и порой с чулками в зубах замираю перед экраном. Я глазам своим не верю, когда в каком-нибудь телешоу вижу потухшую, оплывшую, нечесаную и неухоженную дамочку, которая в процессе дискуссии сообщает, что ей целых неодолимых тридцать семь лет, что жизнь прошла стороной и после третьего развода и второго ребенка нет никакого смысла наворачивать посеченные и поредевшие пряди на бигуди! Что, дескать, она выбраковка. По возрастному принципу.

Когда я понимаю, что вся жизнь таких женщин, а их – тьмы, вмещается в промежуток примерно между семнадцатью и двадцатью семью годами, а после этого немедленно подступает неприличная старость, мне хочется влезть в телевизор и огреть хотя бы одну из них сковородкой по голове – авось очнется!

Да что же это за наваждение такое! Почему в фильме, неважно каком – современном, героиня Шарлотты Рэмплинг, которой под шестьдесят (!), с легкомыслием институтки предается любовным утехам, и в ее прекрасных глазах не вспыхивает и тени сомнения в том, что она «бабушка» и ее место не в постели с юным незнакомцем, а в кресле-качалке под пледом…

Почему Мадонна, которой твердый полтинник, с ехидцей говорит в интервью: «Да, мне пятьдесят, а я как новенькая!» Ага, видали мы эту «новенькую» – ботокс, ботокс, немного пластики и очень много фотошопа. Но ведь дело не в том, как она выглядит, а в том, что бессмертная итальяночка до сих пор ведет себя, как девчонка! И ее бывший муж, на десять лет, кстати, ее моложе, смотрелся рядом с ней старикашкой в своей английской кепке. А ей, пантере секса и гиене предрассудков, – все по барабану!