Нина продирается сквозь чёрную тесноту и видит Андрея, мужа. Старый, седой.

"Откуда тут взяться Андрею? Андрей погиб в самой завязи войны. Погиб молодым. Не может он быть здесь…"

Рядом с Андреем причетчица.

Но лица её Нина не видит. Закрыто чёрным платком ближней старухи.

Вдавливается плечом Нина чуть вбок. Теперь ясно видит: у причетчицы её, Нинино, лицо! Тоже старое, тяжёлое, смурое.

Нина обмерла. Андрей и она, белые старики, плачут над Ваняточкой в гробике.

Надсадно завыла Нина по-бабьи, на полный крик.

Растолкала её Жения.

Не переставая плакать, выбежала Нина из землянки.

На дворе зачинался пасмурный день.

Прячась от редкого постороннего глаза, Нина достала из нагрудного кармана гимнастёрки сынову карточку, уткнулась в неё лицом и ничком припала к земле.

Ударившие во сне слёзы не кончались, не выкипали. Всё лились, всё жгли и в яви уже…

Встали в памяти, навалились проводы.

Провожали полрайона. Целый состав. Целый состав под завязку забит. Шёл прямушкой на фронт.

У Нины была броня. Может, и по сегодня хлопотала б в своей сельской больничке. Может быть, но… Пал Андрей. И что же, от их семьи никого теперь на фронте? Что же, фронт их больше никак не касается? Неужели ни одно плечо Милых не подопрёт русский фронт?

Жаль, Ванятка мал. На пятый годок только полез…

Постой, а что Ванятка? С бабушкой не проживёт?

Сдала Нина свою броню, добровольцем записалась на фронт.

Отправка…

Был на станции митинг…

Садиться в вагон – Ванюшку от себя не отлепить. Заревел – душу выворачивает.