Старик глянул: черный, лохматый, страшный.

Пацаны громко захохотали, и только тогда Овсенька разглядел: в руке у пирата было не карманное зеркальце, а песья фотография. Хотел сплюнуть, да воздержался: вдруг обидятся?

Прежде чем вернуться к Пицце, он купил в киоске на Плешке бутылку водки. Вздыхая, считал и пересчитывал мятые денежки - но делать нечего: день рожденья. Да и настроение сделалось - выпить.

К вечеру Пицца включила электрообогреватель, и в вагончике стало душно.

С удовольствием наблюдая за ловкими движениями женщины, собиравшей на стол, старик неторопливо рассказывал о приключении в подворотне на Мясницкой.

- А Мишутка-то - с ножичком! - с восхищением сказал он. - Надо же! Мал, мал, да вон как за старого вступился... - Он запнулся и уставился на мальчика, вдруг издавшего странный горловой звук. - Ты чего, малый, а? Не плачь, Москва слезам не верит, да и времена...

- Времена... - Пицца вздохнула. - Поостерегся бы мальчишку таскать туда-сюда в такие-то времена. А ну пропадет? Ему десяти нет, а он с ножичком...

Старик согласно покивал:

- Конечно, конечно... Так ведь и дома сидеть - знаешь...

Пицца снова вздохнула: знала.

Дверь распахнулась, из темноты раздался голос Синди:

- Помогите же, суки, втащить его!

Пицца с Овсенькой ухватились за толстые мужские руки и втянули большого человека в вагончик. Сзади его подталкивали Синди и Барби.

- На кой он вам сдался? - сердито спросила Пицца, разглядев на голове мужчины кровь. - Где подобрали?

Мужчина, рыкнув, с трудом перевернулся на бок и застонал. На нем было добротное пальто и дорогие ботинки.

- Во дворе валялся, - отдышавшись, объяснила Синди. - Там же холодища, еще сдохнет, ну и решили... да ладно тебе, не мурзись! - Присев на корточки, она быстро и умело обыскала мужика, сняла часы на золотом браслете, бросила на стол кожаный бумажник. - Ну вот...