Здесь в минуты отдыха, поддаваясь на ее расспросы, он много говорил о себе. Она же, напротив, почти ничего о себе не рассказывала. Как-то он стал допытываться, но в ответ услышал: "Зачем тебе знать обо мне? Разве того, что я здесь, не достаточно?" Он каждый день ее фотографировал - обнаженной, в море или на гребне большого камня: ни дать ни взять золотая русалка с огненными волосами. Она призналась и потом еще несколько раз повторила, что, снимаясь обнаженной, испытывает странное, ни с чем не сравнимое удовольствие. Ей раньше незнакомо было это ощущение - будто за ней подсматривает кто-то, скрытый от глаз.

Время от времени ему в голову приходил вопрос: а существует ли мистер Пелгрейв? - но спросить было невозможно. Когда сладостные послеобеденные часы вытянулись в бесконечную вереницу и тайным встречам был потерян счет, он решил, что мистер Пелгрейв попросту не имеет значения. Либо он умер, либо в разводе, да и вообще, кого волнует безликая тень, витающая где-то далеко-далеко от этих сосен, этого солнца, песка и терпкого соленого воздуха? Но вот однажды она сказала:

- Мне придется тебя покинуть.

От неожиданности его сердце больно заколотилось. Он поперхнулся и с трудом выговорил:

- Ты же сказала, что будешь здесь все лето. Вы все уезжаете?

- Да нет, конечно, нет. Только я. Мне надо на пару дней в Лондон, кое-что утрясти с адвокатами. Речь идет о покупке квартиры - надо подписать бумаги ну и тому подобное.

- Долго тебя не будет?

- Максимум три дня.

- Я изведусь.

- Ну, это ты так говоришь, чтоб мне польстить. А уеду - и думать обо мне позабудешь. Кстати, тебе не помешает от меня отдохнуть. Все может надоесть, даже любовь.

- Только не с тобой. Теперь будет скучища смертная.

Скука - это не так уж плохо, с насмешкой заявила она. Это как голод. Потом начинаешь есть с аппетитом. Даже со страстью.

Но странное дело: она уехала, а он совсем не скучал. Он израсходовал весь свой запас эмоций, источник страсти иссяк, оставив сухую усталость. Сладострастие набило оскомину, и теперь ему хотелось просто купаться, бродить по берегу, читать, лежа на солнце. Былая скука обернулась целебным бальзамом.