Кати не на шутку расстроилась, и мне от этого тоже было не по себе. Она сидела на тахте, подавшись вперед, и из глаз ее ручьем катились слезы.
Мне захотелось погладить ее по голове, но она вдруг вскочила и, ревя белугой, выпалила:
- Это я надушила папин пиджак!
- Идиотка! - сказал я со злостью, хотя вовсе не был на нее зол. Вот из-за какой смехотворной ерунды у нас начинаются скандалы.
Кати с покаянным видом вытирала слезы.
Тут послышались торопливые шаги, и вошел папа. Он был в пиджаке - значит, собрался уходить - и смущенно покашливал.
- Здравствуйте! - сказал он, стараясь на нас не смотреть.- Пойду пройдусь по свежему воздуху. У мамочки болит голова...
Популярное объяснение, лучше не придумаешь. Я посмотрел на Кати, а она, неверно поняв мой взгляд, быстро подошла к папе.
- Папа! Это я надушила твой пиджак!
Он, ошеломленный, уставился на любимую доченьку, понюхал отвороты пиджака, засмеялся и совсем тихо сказал:
- Глупышка ты, доченька! Невообразимая глупышка! Ну, ничего не поделаешь. Через час я вернусь. А у мамы болит голова,- упрямо повторил он и вышел.
Некоторое время мы с Кати зевали по сторонам, она окончательно утешилась и вновь принялась искать косынку в горошек.
Потом послышалась серия хлопаний дверями, три оглушительных удара последовали один за другим.
- Мама тоже ушла,- с тревогой сказала Кати.
- А ты знаешь, из-за чего они ссорятся? - спросил я.