- Сегодня из-за меня и из-за новых туфель.

- Как бы не так. Туфли - не главное.

- А что же главное?

- Всегда найдутся какие-нибудь туфли.

- Туфли?

- Где тебе понять, гусыня! Новые туфли бывают один раз, а ссорятся они постоянно...

- Как ты смеешь осуждать родителей! - гнусаво протянула Кати.- Лучше бы постарался отвыкнуть от хамства.

- Ты права,- сказал я, сердито вздохнув.- И я не безгрешен. Но что поделаешь, когда наш семейный коллектив не на уровне.

- Что такое? Ох, какой умник-разумник выискался! Все на свете ты знаешь!

- Ладно, молчи! - сказал я.

- Что? Вот увидишь...

- Заткнись, тебе говорят!

Больше она не посмела перечить и вышла, сильно хлопнув дверью. Эта дура думает, что так и надо.

Я снова принялся за господина Геринца. Забава удивительно нудная. Но тут резко задребезжал звонок, с ржаньем и топаньем ввалились девчонки и подняли шум, как табун лошадей.

- О-о-о, ты одна? - хриплым голосом эстрадной певицы, ломаясь, спросила Жужа Гал. Эта девчонка, длиннющая, как лестница, усвоила манеру хлопать на меня свысока своими глазищами.

Мацо Шипош, черная вертлявая кошечка, прямо от двери замяукала про ужасное нахальство какого-то типа; я так и не понял, в чем состояло его нахальство, потому что Жужа, перебивая Мацо, затарахтела о чьих-то классных усах. Но Мацо не сдалась и продолжала мяукать - слушать собственный голос для нее величайшее удовольствие.

- Я ему говорю: вы похожи на свою прическу...

Тут Жужа запела на мотив прошлогоднего шлягера: «Бедный, бедный, бедный идиотик, бедненький дегенерат...».

Все остальное потонуло в визге и хохоте. Сестрица взвизгивала громче всех.

Надо прорваться во что бы то ни стало, не то с ними просто сойдешь с ума. Я взял берет и вышел в проходную комнату. Мацо корчилась от смеха, Жужа распевала во все горло и, как коза, скакала вокруг стола. Под носом у нее торчали кривые усы. Меня она не замечала.