Как относится автор к своим омерзительным и жалким героям? Ненавидит он, что ли, девку которая квартиру выбивает, используя для этого своего бедного дурачка-мужа, его несчастных стариков и гада-начальника? Вроде бы, если не ненавидит, то уж точно не любит и даже побаивается. А второй раз перечитаешь рассказ - да нет, жалко ему жутковатую эту лимитчицу. А третий раз прочтешь - эх, да ведь все мы в этой клятой жизни лимитчики - вот и весь рассказ. Что, смешна ему история с освободившимся зэком, который посылает переспать со своей женой своего же брата-близнеца? А жена возьми да, распознав, - и сигани в окно. Вот оно, какая смешная история... Зэк этот, что ли, гад и подлюка? А кто его знает, вроде тоже переживает. Да и все мы зэки, если присмотреться и задуматься...
И получается, что нет никакой чернухи, если есть литература. А то и чеховский "Припадок" по разряду чернухи пустить придется, и его же "В овраге", и бунинский "Мадрид", и, виноват, всего Федора Михайловича... Уж простят меня за поминание великих всуе, но уверен: если сочинение в литературу проходит, то уж там, внутри, при полном уважении к ранжирам и разрядам, мерки должны быть одни, и если классику позволительно было писать правду без умолчаний и стеснительного прищуривания на ее неприглядность, то и просто писателю - повторю, если действительно писатель, а не изготовитель модного черного товара, - тоже можно, не грех. Тем более что жизнь-то, боюсь, теперь пострашнее.