- Еще и хулиганить! Над кем нашел хулиганить!..

И так далее. У одной появился откуда-то резиновый шланг, хлестнула меня, да больно. И у других откуда-то появились резиновые шланги. Исполосовали меня хорошо. А мальчик прицелился и стрельнул в меня своим неопасным газом. Боль в глазах нестерпимая. И не вижу ничего. И ноги подломились. А дальше ничего не помню, очнулся - сижу, спиной прислонясь к дому Очкового. Наверное, отвели и посадили меня именно тут.

Очковый все может, связи далеко идут. Намекнул мне: ты, мол, без прописки и постоянного места жительства. В сущности, типичный бомж. Смотри, мол, выметут из города. А жилищный вопрос стоит остро.

Устроил мне комнатку. Пусть кособокую, с низким потолком. Наверно, никто из очередников не хотел брать. Надо бы отказаться от этого благодеяния - не хватило душевных сил. Живу теперь оседлый, прописанный, полноправный.

Прибежала Землеройка. Навела порядок.

- Люди видели, что ты похаживаешь к Очковому. Стыдно это! Не понимаю я эту дружбу!

- Какая дружба!

- Дружите, дружите, хуже того, ты у него кромешник на побегушках.

А ведь и правда, - подумал.

- Я теперь в замазке, то есть по мелочевке, по темным их делишкам.

- Теперь жди молодчиков Одноухого. Двух торгованов они уже прикончили. Наверняка и ты у них на прицеле. Зря французский пистолетик продал. Теперь покупай настоящий.

На этот раз она перестраховалась. Молодчики Одноухого не давали о себе знать. К тому же в юные годы я любил пострелять. На стрелковых соревнованиях занимал призовые места, что интриговало городских девушек. Хищный глазомер. Суровый, невозмутимый, опасный. Жалко, в армии разучился. Хотя выстрелить в человека я бы все равно не мог.

Теперь при стучании пешкой по столу, как ни странно, ошибаюсь все чаще. Тупею, подумалось.

Но девушка сказала:

- Вот это другое дело. Это хорошо! Значит, вы расслабились, начинаете жить в мире с самим собой!