И все-таки все это было здорово!

Я несколько раз перелистал тетрадь. Катюша с тревогой наблюдала за выражением моего лица. Тогда, прикинувшись совершенно равнодушным, я сказал:

— На этом останавливаться рано. Даже для дома мало.

— А как же я совсем была неграмотной?

— Зачем же ты тогда вздумала учиться?

— А если письмо написать захочу? — защищалась Катюша.

— Ну и не напишешь. Гляди, у тебя сплошные ошибки.

Катюша недоверчиво повела бровями.

— Все слова получаются понятные.

— А написаны неправильно.

— Да как же неправильно, когда все понятно? Подружка каждый раз сама проверяет.

Я высказал Катюше свои сомнения в грамотности ее подружки и поинтересовался, почему бы ей, Катюше, не пойти учиться в школу для взрослых.

— Да я же тебе говорила! В том и затея, чтобы Лешка до поры не знал. А выучусь — так его разыграю, я уже придумала, какое письмо ему напишу!

Катюша бросилась к таганку: вода в котелке закипела, нужно было опускать рыбу.

— Письмо! Что ж письмо, — убеждал я Катюшу, — а разве больше ничего и знать не надо? Арифметику, географию, историю, физику — мало ли чего!

— Да ведь это ученым знать надо, всякие эти штуки, — серьезно ответила Катюша, бросая в котелок щепоть соли, — а мне, по хозяйству, зачем?

— Будешь знать, и ты будешь ученая.

— Я думала по душам с вами поговорить, посоветоваться, — поморщилась Катюша, — а вы все в шуточки повернули. Пустой разговор вышел. Зря я начала.

И молча стала мешать ложкой в котелке. Я понял, что Катюша очень обиделась, ежели снова вернулась к обращению на «вы», и я перевел разговор на другое.