Мюрель. Это не мешает Руслену быть щедрым, услужливым…

Грюше. О, не спорю. Человек он щедрый, хоть и глуп. И что всего смешнее – претендует на звание депутата. Когда он остается один в комнате, то декламирует перед зеркальным шифоньером, а ночью, во сне, произносит речи, точно в парламенте.

Мюрель (смеясь). В самом деле?

Грюше. Ах, ведь звание «депутат» звучит так красиво… Когда докладывают: «г-н такой-то, депутат», – все почтительно отвешивают поклон… А как ласкает взор слово «депутат», напечатанное на визитной карточке после фамилии. Ну, а если во время путешествия, в театре, где бы то ни было, разгорится спор, либо попадется какой-либо нахал, или просто полицейский схватит вас за шиворот: «вам верно, сударь, неизвестно, что я депутат»…

Мюрель (в сторону). Ты и сам бы не прочь, милейший.

Грюше. К тому же дело нехитрое. Достаточно иметь дом на широкую ногу, несколько друзей да сметку – в общем быть интриганом.

Мюрель. Эх, черт возьми! Вот бы выбрали Руслена!

Грюше. Постойте! Если его выберут, он может быть только кандидатом центра.

Мюрель (в сторону). Как знать?

Грюше. Ну, нет, дорогой мой, нам не подобает… ведь мы, как-никак, либералы; вы благодаря своему положению, несомненно, пользуетесь влиянием среди рабочих!.. О, вы даже оказываете им немалые услуги! Я и сам за народ, только не в такой мере, как вы… Нет… нет!..

Мюрель. Короче говоря, предположим, что Руслен выставит свою кандидатуру?..

Грюше. Я буду обязательно голосовать против.

Мюрель (в сторону). Ага! Хорошо, что я не проговорился. (Громко.) Но зачем же вы пришли к нему, раз питаете к нему такие чувства?

Грюше. Чтобы оказать услугу одному юноше… Жюльену…