Мюрель. Редактору «Беспристрастного наблюдателя»?.. Вы – в дружбе с поэтом…

Грюше. Мы не друзья. Но я иногда встречаюсь с ним в клубе, вот он и попросил меня ввести его к Руслену.

Мюрель. Вместо того, чтобы обратиться ко мне, акционеру газеты? Почему?

Грюше. Не знаю!

Мюрель (про себя). Странно! (Громко.) Ну, дорогой мой, напрасный труд.

Грюше. А почему?

Мюрель (про себя). Что это Пьер не идет. Боюсь, как бы… (Громко.) Почему? Да потому, что Руслен ненавидит богему.

Грюше. Однако этот…

Мюрель. Этого в особенности. И даже за последнюю неделю… (Вынимает часы.)

Грюше. Скажите, что это вам не сидится? Вы как будто встревожены?

Мюрель. Именно.

Грюше. Неприятности, а?

Мюрель. Ну да, неприятности.

Грюше. Ага! Я так и знал! Неудивительно…

Мюрель. Пойдут теперь нравоучения!

Грюше. А как же, черт возьми; подумайте сами – верховые лошади, кабриолеты, охота, пикники, кто его знает, что еще! Ей-богу! Когда ты только представитель компании, нельзя жить так, будто вся касса у тебя в кармане.

Мюрель. Э, я со всеми расплачусь.

Грюше. Почему же не занять пока у Руслена, раз вы сейчас стеснены в деньгах?

Мюрель. Невозможно.

Грюше. Ведь занимали вы у меня, а я не так богат.

Мюрель. Ах, он другое дело.

Грюше. Отчего же другое?! Такой великодушный, обязательный человек! Вы, милейший, заинтересованы в том, чтобы не уронить себя в этом доме.

Мюрель. Почему?