Более серьезное положение создавалось, когда в местечко прикатит исправник. Все население дрожит как лист на ветру. Есть ли у него какая бумага из «губернии» или нет — неважно. Он отдает распоряжение запирать лавки, гнать всех в синагогу для сообщения евреям вести более серьезной, чем те, какие доводятся до их сведения на местечковой площади. Но зачем, с какой целью нагрянул исправник — одному Богу известно. Разумеется, развязка всегда одна и та же: к нему является депутация с поклонами, с унизительными мольбами и с... обычным приношением. Исправники сами создавали для евреев круговую поруку и ставили их вне закона. Хватали правого и виноватого, вязали, заковывали в кандалы. Проделки начальства в еврейских местечках превосходили самую буйную фантазию.

Иные начальники проявляли себя настоящими сатрапами. Вот, например, как жил и властвовал Касперов, городничий Винницы в сороковых годах.

От кагала Винницы он потребовал, чтобы евреи заботились полностью о содержании его дома. Такому «вельможе» кагал не смел отказать. Были избраны представители, которым вменялось в обязанность вести расходы по содержанию городничего: один поставлял ему на кухню говядину, другой — хлеб и булки, третий — водку и вино и т.д. Был между поставщиками и такой, которому поручали платить карточные проигрыши городничего. Проигрывая обыкновенно крупные суммы, Касперов всякий раз при расчете открыто заявлял, что деньги выигравшему принесет завтра Шмуль. Этому-то Шмулю винницкие евреи и поручили платить карточные долги городничего.

Жадная и насквозь пропитанная взяточничеством администрация особенно ярко проявляла свои таланты по отношению к беззащитному еврейскому населению, и много печальных страниц можно было бы заполнить об этом угнетении, порожденном полицейскими нравами. Источниками поборов служили в особенности взыскание недоимок, приемы рекрутов и кантонистов, пейсы и бороды, выселение из деревень, временное проживание в городах, где евреям было запрещено селиться. Звон колокольчика, оповещавший о приближении начальства, приводил жителей местечек в трепет и смятение, не предвещая им ничего хорошего.