Под потолком в жестяном фонаре вздрагивало пла­мя сальной свечи, и в полутьме лица людей казались неестественно желтыми и мрачными.

Андрею хотелось курить, но табаку не было. Поса­сывая холодную трубку и глядя в ночную степь, он с досадой вспомнил, что едет домой почти без денег.

— Дичаем, батенька, дичаем! — извлекая из меш­ка кукурузный хлеб, неожиданно обратился к Андрею сидевший у самой двери седой, но бодрый старик, оде­тый в ватную женскую кофту. — Вот, извольте знать, чтобы не отправиться к праотцам, я обменял на ку­курузу антикварную вазу и картину Айвазовского. Айвазовского — на кукурузу! — с горечью повторил старик. — От Киева до Одессы плетемся вторую неде­лю. Дожили!..

— По интервентам скучаешь? — с ехидцей спросил примостившийся на верхних нарах красноармеец.— А ты бы с ними и уплыл, коли не по нутру тебе ре­волюция.

— Глупости изволите говорить, милостивый госу­дарь,— перебил старик. — Я порядка требую. Я, из­вольте знать, профессор медицины. А в клинике у ме­ня нет ни медикаментов, ни перевязочного материала, ни белья. Мне лично ничего не надо, — с трудом пе­режевывая черствый хлеб, воскликнул профессор, — но как же лечить больных? Совдеп старается помочь, обещал выделить для врачей какие-то пайки, но что он может дать?

Профессор произнес последние слова, смешно всплеснув руками, и Андрей невольно улыбнулся.

— Изволите улыбаться! — еще более разволно­вался старик.— А вы знаете, кто сейчас орудует в Одессе? В Одессе орудует некий Яшка Лимончик.

— А кто он будет, твой Яшка Лимончик? — спро­сил маленький заскорузлый мужичок, перематываю­щий тут же рядом портянки.

— Главарь одесских бандитов, вот кто!.. Он тво­рит, что хочет.