Близилась расправа, и уже были готовы все необходимые орудия, ибо разбить врагов было недостаточно. Необходимо сломить волю к сопротивлению тех, кто думал иначе или не мирился с рабской долей. Тех же, кто в нерешительности стоял в стороне, выжидая, надо было, запугать, чтобы отбить саму мысль о возможности сопротивления.

Этим целям хорошо служили публичные казни.

Кровь и мучения всегда были спутниками тех, кто давил неугодные выступления. Уничтожить всех, осмелившихся поднять оружие, и заставить остальных быть покорными — это неизменное правило властителей, и от него не стал отказываться и Вильгельм. Он призвал не жалеть сил и крови для защиты истинной веры и интересов молодого английского капитала — это выполнялось неукоснительно и кровь врагов лилась полноводной рекой. Драгунам не привыкать лить кровь, а для протестанта католик — тварь хуже змеи.

Не взирая ни на возраст, ни на пол жертв, Ирландию заливали кровью, опустошали, заваливали трупами. В захваченных городах, сельских поселениях проводились акты устрашения — на глазах местного населения казнилась часть пленных католиков. И в этом городе с наступлением сумерек площадь озарилась мерцающим светом факелов и костров и огласилась криками и стонами казнимых.

С жестокостью дикарей добровольные палачи, вешали, обезглавливали, сажали на кол. Свежеструганное дерево окрашивалось кровью, у его основания чернели лужи, на плахи то и дело отправлялась чья-то голова, которая спустя минуту отлетала прочь.

Дикая боль и бессильный гнев исторгали у казнимых католиков крики и проклятья, но, ни разу, ни у одного из них не вырвались ни мольбы, ни просьбы о пощаде. Убежденные в правоте своего дела, пленные мужественно переносили мучения, проклиная своих палачей. Умирая во имя дела, за которое они боролись, казнимые верили в его бессмертие, в то, что знамя их идей поднимут другие.