Сэлвор становился именно тем Кингом, каким его привыкли видеть товарищи на барке «Отаго».

Джон размотал грязные, пропитавшиеся кровью и потом, тряпки, которыми были перевязаны раны Майкила, и стал промывать их водой. Кинг держал Майкила, чтобы тот не вырвался во время необходимой, но далеко не приятной процедуры.

Судно то поднималось на волнах, то снова опускалось, подгоняемое свежим ветром. «Морнинг» прилично качало, и это делало работу Джона еще более трудной. Он никогда не занимался медициной серьезно и поэтому его неумелые движения вызывали острую боль в израненном теле Майкила: он стонал, ругался, вырываясь из крепких рук Кинга.

Как только из горла Свирта вырывался хриплый стон, Джон немедленно прекращал свою работу, но едва стон затихал, он возобновлял ее и все повторялось снова. Для Майкила это благое дело превратилось в пытку. Прикосновение рук

Скарроу для него было равносильно прикосновению каленого железа.

Неожиданно Джон почувствовал, как чьи-то руки мягко отстранили его, и приятный, чуть хрипловатый, голос произнес:

— Разрешите!

Глаза Кинга, привыкшие к мраку, разглядели мужчину средних лет, в черном, сильно измятом, местами порванном костюме. Тонкие руки, длинные пальцы, волосы, ниспадавшие на плечи, уже утратившие прежний лоск манеры

— все выдавало в нем человека не из простого люда. Ловкими и умелыми движениями он стал быстро промывать раны Майкила, показывая при этом немалый опыт. Наблюдая за ним, Кинг заметил это и спросил:

— Врач?

— Доктор, — ответил мужчина, не прекращая своего занятия. — Есть и ученая степень.

Сэлвор усмехнулся.

— Сейчас эта степень годится в виде бумажки для нужд.

Доктор, видимо, не обиделся, так как сказал:

— Я бы лучше обменял ее на бинты и корпию для этого молодца.