Кинг чертыхнулся:

— Тупая голова! Забыл потребовать чистые тряпки.

— Что же делать? — озабоченно спросил Джон, теребя грязные полосы ткани, некогда покрывавшие раны Майкила.

— Придется мыть эти и ими перевязывать, — тяжело вздохнул Кинг.

— Чем мыть? — резко спросил Джон. — Иногда думай прежде, чем трепать языком.

— А ты уже придумал? — огрызнулся Кинг.

— Подождите!

Женский голос, так неожиданно прозвучавший за спиной ирландца, заставил его вздрогнуть и обернуться.

В темноте Сэлвор разглядел неясный силуэт женщины, которая поспешно выпростала из длинной юбки подол рубашки. Во мраке было трудно разобрать что-либо, но Кинг разглядел светлые волосы, разбросанные по плечам свалявшимися, грязными прядями. Послышался звук разрываемой ткани, и тонкая рука протянула длинную белую полосу. Ирландец медленно взял ее, пристально вглядываясь в лицо незнакомки. В это время открылся люк и вместе со свежим воздухом в трюм ворвался и дневной свет, озаривший нутро судна. Слабый свет солнечных лучей упал на женщину, и Кинг замер пораженный. С исхудавшего милого лица на моряка смотрели добрые, усталые глаза, отливавшие голубизной. «Как у нее!» — мелькнуло в голове ирландца, он вспомнил о портрете, чудом сохранившемся в кармане его куртки.

— Спасибо тебе, девочка!

Светловолосая женщина с трудом улыбнулась:

— Пусть живет!

Заправив в мятую, грязную юбку свою, уже изрядно укороченную рубашку, она прислонилась к борту.

Доктор ловко, со знанием дела, перевязал раны. Затем все трое уложили Майкила как можно удобнее.

— Ну вот, — сказал врач, — теперь ты точно будешь жить. Уж поверь мне, я разбираюсь в этих делах.

— Кому же еще мне верить, если не вам, сэр, — слабым голосом сказал Майкил.

— Ну, если ты начинаешь шутить, значит, дело, действительно, пойдет на лад, — заверил доктор моряка. Обращаясь к Сэлвору, врач сказал ему: — Я сделал все, что мог, и вот мой совет: хорошее питание и свежий воздух ускорят его выздоровление.