Один из всадников был старик. По серому суконному кафтану в нем можно было признать буржуа, и буржуа богатого, потому что его спутник был одет как лакей.

— Послушай, приятель, — обратился старик к Сидуану, — не скажешь, далеко ли до Блуа?

— Конечно скажу, монсеньор, — ответил трактирщик, отвешивая глубокий поклон, в то время как Перинетта присела как можно ниже, — вы в двух лье от него.

— Спасибо, друг, — произнес старик и тронул лошадь.

— Как, монсеньор, — воскликнул бедный Сидуан, — вы не желаете хоть чуточку подкрепиться?

— Ах, да, и правда, ведь это гостиница, — сказал, улыбаясь и поднимая глаза на вывеску, всадник. — Нет, приятель, у нас нет времени, уже темнеет, а нам нужно как можно скорее быть в Блуа.

— О Господи! — вздохнул Сидуан.

— И потом, — продолжал путешественник, — ты зря величаешь меня монсеньором, мой мальчик. Я не дворянин, а простой буржуа по фамилии Лоредан, королевский ювелир. Доброго вечера, приятель!

И к отчаянию Сидуана, старик и его спутник тронулись в путь.

— Ах, как мне не везет, как не везет! — причитал трактирщик.

Перинетта расхохоталась, показав белые зубки.

— Ну уж это ваша вина, хозяин, — сказала она.

— Моя вина?! Я виноват, что этот путешественник не захотел остановиться?

— Да, хозяин.

— И как же это так, Перинетта? — спросил Сидуан, и снова печально уселся у огня.

— Но, черт возьми, — ответила разбитная служанка, — когда он спросил у вас, далеко ли отсюда до Блуа, нужно было сказать, что шесть лье, а не два, тогда бы он остановился, поужинал и спросил комнату.

— Ну, это нет! — ответил Сидуан. — Не умею я врать.

— Ну, если так, — сказала холодно Перинетта, — не надо жаловаться. В ремесле трактирщика, если ты слишком честен…

— Так что?

— То ты разоришься, — закончила Перинетта нравоучительным тоном.

И она стала вытаскивать из огня непрогоревшие поленья и засыпать головешки золой.