— Барнетт, вы хотите жить? — задал Жан тривиальный вопрос. Барнетт ничего не ответил, только с ненавистью посмотрел на Жана.

— Мне кажется, что не хотите, — угрожающе проговорил Сорви-голова, доставая из кобуры револьвер.

— Хочу, — прошептал Барнетт и отвернулся.

— Ну, тогда слушайте меня внимательно. Сейчас вы встанете, после того, как я вас развяжу, и мы пойдем по коридору к тамбуру. Там много офицеров. И стоит вам только привлечь их внимание любым жестом или словом, вы тут же получите пулю в затылок. Я вам это гарантирую. Вам все понятно? Ну, тогда поднимайтесь, — закончил Сорви-голова, развязывая путы на руках и ногах Барнетта. Тот с трудом поднялся и сел, растирая затекшие конечности. За сутки путешествия в связанном виде, на гладко выбритом лице Барнетта появилась темная щетина. Он несколько минут сидел на своей полке, словно в прострации, глядя в одну точку. Жан бесцеремонно растолкал его.

— Вставайте, Барнетт, выходим, — и открыл изрешеченную дверь купе. Саквояж он не забыл прихватить с собой. Первым в дымный коридор вышел Фанфан. За ним, шатаясь, как пьяный, двинулся Барнетт. Замыкал шествие Сорви-голова с саквояжем и револьвером наизготовку. Несколько офицеров, повернувшись полубоком, изредка стреляли через амбразуры в вагонных окнах. Делали они это, почти не целясь, наугад. Зато нападавшие били целенаправленно. Поперек коридора уже лежало с десяток трупов с простреленными головами. Кровь густыми ручьями текла вдоль ковровой дорожки, впитываясь в нее. Большинство убитых были без мундиров, в одних рубашках. Они погибли, наверное, в первые минуты нападения. На идущих в сторону тамбура никто не обращал внимания. Только один офицер, перезаряжая свой револьвер, бросил им вслед фразу:

— Пригните головы, джентльмены. Эти чертовы буры бьют без промаха.

Барнетт тут же наклонился и пошел за Фанфаном на полусогнутых ногах. В тамбуре было темно и еще больше задымлено. Возле двери, ведущей в соседний вагон, стоял солдат с винтовкой наперевес. Он загородил путь идущему впереди Фанфану.