— Проход запрещен, господа! Приказ начальника поезда.

— У нас спецпропуск, — произнес из-за спины Барнетта Сорви-голова.

— У меня приказ для всех, сэр, — извиняющимся тоном сказал солдат. — Вернитесь в вагон, — несмело поднимая винтовочный ствол, добавил он. В этот момент Барнетт из-за всех сил толкнул Фанфана в спину и, упав на пол ничком, закричал часовому: — Стреляй, это лазутчики врага! Часовой вскинул винтовку. Но выстрел раздался с другой стороны. Солдат обмяк, свалившись на лежащего Барнетта. Сорвиголова опустил свой револьвер, направив его в затылок Барнетту.

— Мне так и хочется вас пристрелить, как шелудивого пса. Но время еще не настало. Вставайте! — приказным тоном договорил Жан. Барнетт с трудом выбрался из-под тела часового и встал лицом к входной двери, опустив руки по швам. Следом за ним, потирая ушибленный лоб, поднялся Фанфан. Он, не церемонясь, закатил англичанину звонкую оплеуху.

— Это тебе за шишку на лбу, — уточнил парижанин, прицеливаясь для повторного удара. Но Сорви-голова остановил его.

— Хватит ему пока, — сказал Жан, приглядываясь почему-то к полу в тамбуре. Фанфан, вначале, не понял, что он там ищет. В тамбуре ведь стояла задымленная полутьма. Но Жан Грандье быстро нашел, что искал. Вправленное в уровень пола кольцо с трудом, но поддалось сильным рукам капитана Молокососов. Люк со скрипом открылся, впустив струю свежего воздуха и гулкое эхо непрекращающейся перестрелки.

— Вниз, под вагон, — сдавленно проговорил Жан, обращаясь то ли к Барнетту, то ли к Фанфану.

— Пусть он первым спускается, — заявил парижанин, — подстрелят — не жалко. Сорви-голова ткнул Барнетта стволом револьвера в бок. Барнетт опасливо поглядел вниз на шпалы. Потом сел на край люка, спустив ноги и, набравшись духа, спрыгнул и тут же распластался, прикрыв голову руками. Следом за ним спрыгнул Жан Грандье. И тоже упал рядом с Барнеттом, уткнувшись лицом в пахнущие гудроном шпалы. Видно, кто-то из буров по другую сторону насыпи заметил мимолетное появление двух фигур, скрывшихся за рельсами. Пули с визгом ударились в рельсовую сталь, отрекошетив в днище вагона. Присевший на краю люка Фанфан вскрикнул от боли. Пуля рикошетом разодрала ему мундир на плече, оцарапав руку. Вскрик Фанфана услышал Жан.