— Какая Элен? — голос Ларри пробивался из-под горячего полотенца.

Тут зазвонил телефон. Парикмахер, который меня стриг, сделал шаг, но телефон замолк. Он пожал плечами:

— Забавно. Похоже, последнее время это случается каждый раз, как приходит мистер Уайтмен.

Над моей кроватью зазвонил телефон.

— Это Ларри Уайтмен.

— Чтоб ты сдох, Ларри Уайтмен!

Часы показывали два пополуночи.

— Скажи ей, чтобы перестала, слышишь!

— Конечно, с радостью, еще бы, — просипел я. — Кому что сказать?

— Оптовой бакалейщице, конечно. Этой, из Буффало. Слышишь? Она должна немедленно перестать. Свет, этот чертов свет!

Я начал прилаживать телефон к базе, надеясь втайне, что смогу повредить Ларри барабанную перепонку, но тут проснулся и понял, что заинтригован. Может быть, Элен наконец-то воспользовалась своим тайным оружием. У Ларри в тот вечер был концерт. Может, она атаковала его на глазах у всех.

— Она ослепила тебя светом?

— Хуже. Когда свет в зале погас, она осветила себе лицо этим идиотским фонариком, знаешь, которые носят на брелоке, пока батарейки не сдохнут. И смотрела на меня, ухмыляясь из темноты, как затасканная смерть.

— И так весь вечер? Ее должны были выкинуть из зала.

— Она выключила его, когда удостоверилась, что я ее заметил. А потом начался кашель. Боже! Кашель.

— Всегда кто-то кашляет.

— Но не так, как она. Как только я набирал воздух в легкие для следующего номера, она начинала. Грх, грх, грх. Три отчетливых грх.

— Ладно, я скажу ей, если встречу.

Меня впечатлила стратегическая новация Элен, хотя слегка расстраивало, что она не сулит долговременных успехов.

— Старый лицедей вроде тебя мог бы и не обращать внимания.