Бабалы даже поежился на ходу: не дай бог, не дай бог!.. Хотя всякое может случиться, это уж как повезет.

А, да ну его к черту, этого прохвоста! Не стоит он того, чтобы о нем думать.

Вскоре он уже стоял перед памятником Ленину. Сколько раз он проходил мимо — и всегда останавливался, долго смотрел на памятник. Сейчас, в лунном таинственном свете, в тишине ночи, памятник выглядел особенно значительным, величественным.

Бабалы часто задумывался: ашхабадское землетрясение ни одного дома не пощадило, а памятник Ленину остался стоять как стоял. Что это — знамение, чудо?.. Да, чудо, но сотворенное не аллахом, а человеком.

Отец Бабалы Артыка, Артык Бабалы, немало рассказывал сыну об авторе этого памятника, не похожего ни на один другой. Создал его академик Андрей Андреевич Карелин, скульптор и художник, приглашенный из Ленинграда. Ашхабад стал ему вторым родным городом— художник так сильно к нему привязался, что провел здесь остаток жизни. Он полюбил туркменский народ и много перенял из его искусства.

Когда Бабалы ходил еще в школу, дома у них полным-полно было чайников и пиал, искусно и любовно разрисованных Андреем Андреевичем в духе туркменского национального орнамента. У самого Бабалы были «свои», лично ему принадлежавшие маленькие чайник и пиалушка с «ковровым» узором, он дорожил ими и никому лаже дотронуться до них не давал.

Бабалы обошел памятник кругом, внимательно разглядывая резьбу на постаменте, — словно впервые ее видел. Казалось, сиянье луны преображало все вокруг.

Потом Бабалы еще немного постоял перед памятником, мысленно благодаря русского скульптора за его высокое мастерство. Как много сделала для Туркмении Россия!..

И прежде всего — Ленин,

В глубокой задумчивости побрел Бабалы по дорожке обратно. Возле одной из скамеек он задержался, огляделся по сторонам, посмотрел на часы и с досадой нахмурил брови: назначенный срок давно прошел, а Ад-жап все нет. Долго еще болтаться ему тут одному? Как это сказал проклятый Муррук: лишь аллаху отрадно одиночество. Точно. А может, она так и не явится, и зря он торчит в этом сквере» словно телеграфный столб?