Аджап подняла брови:

— Вот как?! Ты уж и за меня все решил?

— А ты не хочешь, чтоб у нас была одна судьба?

— Я хочу этим летом кончить институт и получить диплом врача.

— А потом?

— А потом видно будет. Меня ведь, наверно, тоже куда-нибудь пошлют.

— Так ты не хочешь…

Аджап и сама не знала, чего она хочет. Она понимала: все, что сказал Бабалы, — это признание в любви. И хоть она ждала такого признания, но не была к нему подготовлена и потому растерялась. Да и рассердилась на Бабалы — за то, что он, как ей казалось, покушался на ее самостоятельность. Она должна ехать с ним!.. Командир нашелся! Но она ведь тоже специалист молодой, правда, у нее свое призвание, свой долг, свой путь.

Аджап уже собралась сказать Бябалы какую-нибудь колкость, но посмотрела на него и осеклась. Он сидел с убитым видом, понурясь, и все тер ладонью щеку.

Девушка встревожилась:

— Что с тобой, оглан?

Бабалы, криво усмехнувшись, постучал согнутым пальцем по лбу:

— Видно, у меня не голова, а тыква. Я все забываю об одном немаловажном обстоятельстве…

— О каком, если не секрет?

— В мои годы нельзя навязываться молодой барышне… Неизбежен отпор. И сие закономерно…

Аджап вскочила с места, смерила Бабалы уничтожающим взглядом:

— Если ты всерьез так думаешь, нам не о чем больше разговаривать. Прощайте, Бабалы-ага!

— Ты что, Аджап?

Бабалы попытался удержать ее за руку, но она вырвалась и, чуть отступив, с обидой и горечью произнесла:

— Ты уже не впервые подчеркиваешь, что сделал по земле больше шагов, чем я.

— Но ведь это правда!

— Ну и что?.. Разве я встречалась с тобой, не зная об этом? Мы ведь, по-моему, не скрывали друг от друга своего возраста. Что же ты все твердишь: мы не ровня, мы не ровня!.. Как будто это имеет какое-то значение!