— Ты, видно, сегодня не выспался, начальник, — обиженно пробурчал Нуры.

— Не чеши попусту язык и не теряй даром времени. Ты готов?

Нуры не любил, когда его подгоняли. И ему не нравилось быть в неведении относительно целей и замыслов хозяина. Поэтому он мешкал, делая вид, будто ищет ключ от зажигания. Бабалы, потеряв терпение, торопливо спустился с крыльца, сам разыскал ключ и, оттеснив от машины Нуры, сел за руль.

Развернув машину, он приготовился было выехать со двора, но в это время кто-то громко постучал в закрытую калитку.

Нуры, в прах разобиженный действиями Бабалы, ворчливо проговорил:

— Оказывается, начальник, не только ты нынче не в своей тарелке. Ну, что стучаться, коли ворота настежь? Или твой гость считает, что ежели войдет к нам через ворота, то угодит в капкан?

— А ты не рассуждай, а открой калитку.

— Раз ты приказываешь — открою. Только…

— Поживей, Нуры!

Нуры медленно побрел к калитке, а Бабалы тем временем вылез из машины, раздумывая, кто бы мог к нему пожаловать.

Распахнув калитку, Нуры в удивлении чуть отступил назад. Во двор с улыбкой вошла Аджап. Приветливо кивнув Нуры, она направилась к оторопевшему Бабалы.

Он стоял с раскрытым ртом и смотрел на нее во все глаза. Вид у него был такой глупый и растерянный, что Аджап рассмеялась.

А он все никак не мог поверить, что это она, Аджап, приближается к нему, сияющая, прекрасная.

Аджап принарядилась, как на праздник. На черных косах, уложенных венцом, красовалась легкая алая косынка, шелковый шарф переливался всеми цветами радуги, а от нового платья из кетени * исходил тонкий пьянящий запах, — у Бабалы даже голова закружилась, когда Аджап остановилась перед ним.

Ни Бабалы, ни Аджап не замечали Нуры — а он пялился на гостью с таким восхищением, будто это не обыкновенная девушка появилась во дворе, а ангел сошёл с небес на землю. Потом он перевел взгляд на остолбеневшего Бабалы, не отрывавшего глаз от гостьи, и лукаво, догадливо прищурился, подумав с удовлетворением: «А видать, услышу я еще звон пиал!»