Нуры ничего не оставалось, как подчиниться Бабалы.

Они пристроились на брезенте. Тень от «газика» давала лишь видимость облегчения, но жажда мучала все же чуть меньше. К тому же Бабалы так намаялся за день, что и не заметил, как погрузился в вязкий, тяжелый сон.

Он не знал, сколько проспал. А когда разлепил веки, словно налитые свинцом, то увидел, что Нуры рядом нет.

Он сел на брезенте, огляделся по сторонам.

Нуры — как в воду канул.

Бабалы охватила тревога. Вот разбойник — ушел все-таки!.. Как будто ему неизвестно, что с пустыней шутки плохи. Не ровен час, еще заблудится и погибнет — ведь он же один!..

«И черт меня дернул уснуть, — клял себя Бабалы, — ведь ясно было, что этот неслух по-своему сделает!.. Проворонил я Нуры!..»

В это время до него донесся далекий неровный гул, похожий на рокот мотора.

Бабалы вгляделся из-под ладони — на желто-коричневом фоне степи чернела точка, все увеличиваясь в размерах.

Скоро можно было уже отчетливо различить очертания грузовика. Спустя еще несколько минут машина подкатила к Бабалы, и из кузова спрыгнул на землю широко улыбающийся Нуры. На лице Бабалы отразились и радость, и гнев, он уж собрался распечь своего шофера, но тот его опередил:

— Не ругайся, начальник!.. Сейчас нас отсюда выволокут.

Бабалы все-таки прорвало:

— Какого дьявола тебя понесло одного в пустыню?

— Ай, начальник, что со мной могло случиться? Я везучий.

— А если бы заблудился?

— Ни в коем случае, начальник. Как я мог потеряться, коли ты сказал, что привык ко мне.

Бабалы только рукой махнул. На Нуры невозможно было сердиться.

И еще не раз выручал Нуры своего «начальника» в трудных: ситуациях.

Этот парень умел не только «чесать язык»!