Ливанова, увлекает архиереев "помечтать". И г. Ливанов очень интересно говорит об этих "архиерейских мечтаниях". Они будто бы для сих мечтателей (46) "несравненно приятнее консисторских протоколов, которых накопляются целые груды". Правду или неправду говорит об этом г. Ливанов — это уже его дело, — его и ответ, а мы следуем за повестью. Ректор хвалит Веру, что она "не побрезговала названием матушки", но пожалел, что Алмазов "архиереем был бы", что, надо сказать, со стороны о. ректора не совсем тонко и деликатно. Молодые супруги делают крюк и заезжают к родителям Алмазова, в село Колывань. Село это "почти дикое, и потому, когда хороший городской возок, запряженный тройкою почтовых лошадей, подъехал к маленькой, покрытой соломою избушке пономаря, то сбежалось к этой избушке чуть не целое село". Старики, поджидая гостей, решили, что они (47) отдадут молодым "горницу, а сами переселятся на сеновал". Разумеется, это несколько рискованно для старых людей, так как зимою на сеновалах очень холодно; но, по счастью для престарелых родителей Алмазова, тут со временами года совершается нечто странное: свадьба и посвящение происходят вслед за выпуском студента — стало быть, по осени, едут молодые уже в "городском возке", стало быть, по санному пути, а между тем встречающие их старики хотят спать на сеновале… Все это как-то не вяжется и "не по сезону", но дальше мы увидим на этот счет нечто еще более удивительное. Обыватели "дикого села" приветствуют о. Александра с отменным простодушием: "ай-ай, Сашка, какую жену тебе бог дал"; родители суетятся, а "в это время горничная Веры, разодетая по-городски, носит разные узлы и картонки". Молодые назначают своим старикам пенсию; горничная молодых, "накормленная до пресыщения", после ужина приносит от старой попадьи "двуспальную кровать красного дерева",