Мальчик потоптался на месте, смерил взглядом дом и сад, но неяркая полоса, проступавшая из-за стального листа, уже не отпускала, и любопытство, борясь со страхом, брало верх. Короткими шажками, стараясь не раздавить какую-нибудь сухую ветку, он приблизился к двери и заглянул внутрь. Все было в мастерской по-прежнему безмятежно: предметы покоились на своих местах, а привязанный не шевелился, словно и сам сделался неживым предметом, чье назначение было столь же неясно и таинственно, как у звероподобного станка или чудесной пистолетмашины, чье дуло заменял блестящий стальной круг.
- Сиськи толстые, - удивленно-негромко сказал мальчик и погрозил привязанному из-за двери кулачком. - Вонючка.
Набрав побольше воздуха и зажав пальцами нос, он решительно потянул на себя дверь и шагнул за порог. Выждал немного, принюхался. Вонь показалась ему слабой и нестрашной. Крадучись, мальчик подошел к привязанному ближе. Тело было совсем не таким огромным, как увиделось в первый раз, - просто слишком белым, полным и рыхлым. На груди, на ребрах, бедрах и руках ярко горели пятна черно-фиолетовых синяков; несколько свежих ссадин затянулись уже ломкой корочкой спекшейся крови.
Лицо привязанного осталось почти нетронутым. Упитанное, по-хомячьи округлое и гладкое, с отвислыми мешочками дряблых щек, покрытых бесцветной щетиной, темными складками подглазий и лоснящимся подбородком, который утопал в ожиревшей шее, оно напоминало мясную маску, небрежно налепленную на скрытый под нею костяк.