– Я хочу, чтобы сильно-сильно, – потребовала девочка, снова повиснув на них.

– А теперь, – заметила женщина, – тебе это очень даже нравится.

– Тебе еще не надоело? – сказал мужчина.

– Ну и что, разве не так?

– Да уж, ты пристанешь, не отстанешь, – буркнул муж. Девочка отпустила их руки и понуро брела рядом.

– Вот видишь, – сказал мужчина. – Вот, пожалуйста! Давай, начинай все снова, заводи свою волынку.

Женщина онемела от обиды. Мужчина взял ребенка за руку.

– Пойдем на карусель, – потребовала дочь. Подхватив девочку на руки, отец осыпал ее поцелуями,

приговаривая: «Ах ты моя дочушка! Солнышко мое, птичка моя маленькая!»

Тепло, исходившее от личика и волос ребенка, словно бы согрело его душу, принесло умиротворение. Он еще раз чмокнул дочку и почувствовал, что жена прижалась к нему плечом.

Высвободив руку, он продел ее под руку жены, крепко стиснув ее локоть. Так они и пошли.

Перейдя через дорогу, они миновали ворота городского сада. Земля под ногами была сухой, а на кустах самшита, росших без присмотра, лежал густой слой пыли.

– А ты, папуля, пока постреляй в тире, – сказала девочка.

– Ладно, когда ты накатаешься, – согласился отец.

– Нет, папуля, тебе скучно будет, давай ты сразу постреляешь!

Жена заулыбалась. Мужчина потерся носом о носик девочки и сказал:

– Ладно, котеночек мой, покатаешься, сколько захочешь, разве папа не пообещал?

Девочка прижалась нежной щечкой к его щеке, поцеловала его и сообщила:

– Папуля хороший.

Они подошли к шатру карусели.

Билеты продавала хмурая женщина с пучком седых волос на затылке, сидевшая на колченогом стуле; на ней было ветхое платье, и говорила она хриплым голосом.

На топорных лебедях, на лошадках величиной с собаку, на грубых деревянных лавках уже сидели дети и ждали, когда начнет крутиться карусель.

Мужчина поцеловал девочку и попытался усадить ее на длинношеего лебедя, однако девочка пожелала сделать все сама. Обхватив шею лебедя, она вскарабкалась ему на спину. Дети, и те, что уже заняли свои места, и те, что только рассаживались, весело болтали, смеялись и в ожидании глазели по сторонам. Сияющая девочка переглядывалась с отцом, наслаждавшимся блеском ее глаз, румянцем, видом ее косичек, ее улыбки, ее чистой радости.