Эрнесто Рому, - так ты всех предашь,

И так же всеми будешь предан сам.

Зеленая земля покрыла Рому,

Но не твое предательство. Оно

Стоит, раскачиваясь на ветру,

Над тихими могилами, и люди

Взирают на него. Настанет день,

Когда восстанут все, кого убил ты,

Восстанут все, кого еще убьешь,

И двинутся стеною на тебя,

Ты, окруженный ненавистью, будешь

Искать защиты... Да, как я искал,

Как я кричал и проклинал, моля,

Грози, моли. - Безмолвствует земля.

Уи (вскакивая).

Сгинь, гад! Стреляйте! Сгинь! Вы что, заснули?

Телохранители стреляют в то место стены, на которое указывает Уи.

Рома (исчезая).

Стреляйте, я теперь неуязвим для пули.

XVI

Сити. Собрание чикагских торговцев овощами. Они очень бледны.

Первый торговец.

Шантаж! Убийство! Произвол! Грабеж!

Второй торговец.

А тут смиренье! Раболепье! Трусость!

Третий торговец.

Нет, не смиренье! В январе ко мне

Явились в лавку двое: руки вверх!

Я их испепелил своим презреньем

И произнес спокойно: господа,

Я уступаю силе, - дав понять,

Что с ними даже знаться не желаю

И этого одобрить не могу.

Я был суров. Мой непреклонный взор

Им говорил: ну что ж, берите кассу,

Но если б не оружье ваше...

Четвертый торговец. Верно.

Я умываю руки! - так я сразу

Сказал супруге.

Первый торговец.

Что же, значит - трусость?

О нет, расчет! Казалось, если молча

Отдать им кассу, душегубы эти

Отстанут и уйдут. Не тут-то было!

Шантаж! Убийство! Произвол! Грабеж!

Второй торговец.

Лишь с нами можно так. Мы - без хребта!

Пятый торговец.

Нет, без оружья! Я торгую свеклой,

И я не гангстер.

Третий торговец.