— За рубежом на таких дощечках рисуют дети. А у нас ее обычно называют русско-русским разговорником. Почему мы не говорили всё вслух? Это было бы опасно для тебя. Комната Софьи Андреевны наверняка на прослушке. Когда дело касается конкретных имен, мы порой пишем вопрос-ответ на бумажке, а потом сжигаем ее в пепельнице.

Доставая сигареты из костюма, висевшего на спинке стула, Костя уронил на пол какую-то белую трубочку.

— Что это?

Костя смутился. — Ингалятор. Мне посоветовал им пользоваться знакомый врач. Он говорит, что у меня астма.

— И давно?

— Первый приступ случился с неделю назад, помнишь, когда с тобой беседовали в КГБ, а потом я к тебе заезжал. Через три дня он чуть не повторился, но тогда со мной уже был мой «Алупент». Я подышал лечебной смесью из этой прыскалки, и все прошло без следа. Правда, Игорь меня предупредил, что весной, когда все цветет, астма часто обостряется.

— Лечись и не хворай. Ты мне тоже очень нужен. А Софью Андревну смотрел на днях хороший врач. Он и раньше бывал у нее, а в этот раз явился с цветами. Нашел у нее тяжелую стенокардию, давление. Советовал лечь к нему в клинику, но она пока что отказалась. Прописал ей импортное лекарство — сустак. Его сейчас не достать, так он дал этот сустак из своих запасов. И денег не взял.

— А как зовут этого доктора?

— Игорь Александрович.

— Ну, конечно, это он! Я сразу так подумал. Мы с ним приятели еще со школы.

Сквозь приоткрытое окно повеяло утренней прохладой. Ветерок шевельнул занавеску.

— Смотри, уже светает! Можно погасить ночник, — сказала Ната.

Приглашение к диалогу

Наступило лето, и хотя моросил дождик, было совершенно тепло.

— Ты поможешь мне с покупками? — спросила по телефону Наташа. — Тогда через полчаса встречаемся возле вестибюля «Арбатской».

Когда Костя вышел из метро, дождь кончился. — Софья Андревна попросила меня купить продукты к столу, — пояснила Ната. — Дала список и деньги. У нее сегодня будет народ, а сама она с трудом выбирается из дому. Мы пойдем сейчас в Новоарбатский гастроном. Что у меня в списке?