На пенсию давно вышла, поседела. Даже зубы, прекрасные Катины зубы начали сдавать, то один сломается, то другой. Только сердце всё молодое. Тащится на Кубань, навьюченная всем, что за зиму скопит и соберёт. А возвращается какая-то просветлённая.

Когда это случилось, нянчила Катя малыша в семье полковника, слабенький был ребёнок, всё простужался. А она в нём души не чаяла.

Получает она телеграмму от Николая Петровича: «Приезжай немедленно». Такие телеграммы к ней и до этого приходили. Получит, разволнуется, решит, что умирает сестра. Приезжает в станицу, узнает — радикулит. С домом, с садом не справляются. Подумала Катя, что и на этот раз так будет. Заказала она телефонный разговор, побоялась оставлять слабенького малыша на родителей. А Николай Петрович по телефону сообщает: сестра скончалась в больнице, сбила её на шоссе грузовая машина у дома, суток не прожила.

Мигом Катя собралась, полковник билет достал. Обливаясь слёзами, уехала она хоронить сестру.

Вернулась довольно быстро. Я увидела её через несколько дней. Она показалась мне даже помолодевшей. Слова соболезнования приняла сдержанно, не плакала.

Я дивилась Катиному мудрому спокойствию. Думала, как просто отнеслась она к этой ужасной смерти. Хотя и заметила в ней какую-то затаённость.

Чтобы как-то её поддержать, стала видеться чаще. Все Катины разговоры вертелись вокруг Николая Петровича.

— И как-то он там один теперь будет? И больной-то он уж очень, и безрукий.

— Ну, что вы так о нём печётесь? Долго не провдовеет. Тем более домик у него есть, — сказала ей и осеклась.

— Какой уж там домик, весь развалился. Да разве я против? Пусть! Мне ведь, чтоб ему было хорошо, — ответила она, как мне показалось, смущённо.

И тут меня осенило. Нет, не хочет Катя, чтобы его женили. Хочет взять на себя все заботы о нём.