-- Мы заплатим тебе. -- Сколько? -- Сто сум. -- ... Мы помчались на Восток. В доме, на который указал проводник, не оказалось ни одной рыбины. Из этой дремлющей на обочине дороги деревянной лачуги вышел обросший полусонный мужик и направился к нам, а за ним закутанная в шерстяной русский платок женщина торопливо нацепила шлёпанцы, и, шлёпая, бросилась за своим мужем. -- Света нет? -- Два года. Сказали, бензина нет. К ночи будет. -- Хватит? -- Хватит... Опять наше БМВ сорвалось с места, держа путь на восток, чтобы что-нибудь выловить из водоёмов с форелью. Проводник молчал. -- Не боишься с нами ехать? -- Нет. -- Ну и ну. Молодец! -- А что мне бояться. -- Ты же нас не знаешь, может, башку тебе оторвём? -- Видели, как вы подсадили меня. -- Кто видел? -- Сестра. -- Ну и что? -- И номер записала. -- Причём тут это? -- Такие, как вы, сюда частенько заезжают. Я для них рысь стреляю. -- Да шутим мы, не обижайся, мы воспитанные... -- Вижу, что воспитанные. -- Благодарю. *** Ворота, за которыми были водоёмы с рыбой, открылись очень медленно. И закрылись вслед за нами. Директором рыборазводного завода оказалась женщина. Какая-то старуха смотрела нам вслед, сложив руки на животе. -- Скоро это всё приватизируют. -- ... -- Остались только водоёмы да сторожа. -- Тогда пойдём на берег. -- Да, там нет-нет, да попадётся в чью-нибудь сеть форель. Но в это время она залегает на дно. Дней через десять-пятнадцать поднимется. -- Может, уже поднялась. Киргиз тоже согласился с моим настойчивым братом. Мой брат сидит впереди. Это его вечное место. О том, куда ехать, как всегда, знает только сам: какой захочет, тот маршрут и указывает. Я хотел сказать, что ты нам голову морочишь! Каждый раз этими словами думаю... *** Мы с трудом расчищаем редкие камни на дороге... -- академики сунулись на дно озера. Нашли там очень большую форель. Она даже летом на поверхность не поднимается... Второй пост миновали, реку переехали. Моему брату форель ни к чему, ему нужно рисануться и сбросить стресс.