— А я все думал, куда я их подевал... — Он протянул шлемы Петровичу и Генке. — Это для вас. Без шлемов в области на каждом углу тормозить будут. Там ГАИ — жуть!

— На кой ляд тебе столько шлемов? — удивленно спросил Петрович.

— Почему «столько»? Всего три. Один мой... — Он снял с гвоздя плащ на подстежке. — Думал, женюсь когда-нибудь, ребеночек родится, вырастет, захочет на мотоцикле покататься...

Генка жил в доме своей разведенной тетки Веры. У Веры дочь Юлька шести лет. Да и самой тетке — всего тридцать два.

Тетка красивая. Она в джинсах, в японской куртке-дутике и обычном бабьем платке.

Юлька в фирменном комбинезончике. На голове у нее деревенской вязки розовый капор с бомбошками.

Когда мотоцикл с Генкой, Петровичем и Михаилом подъехал к дому, Вера и Юлька запирали дверь, собирались уходить.

— Не запирай, тетя Вера! — крикнул Генка. — Я ключи в машине оставил!

— Что это так рано? — удивилась Вера. — Здравствуйте, Петрович. Здравствуй, Миша...

— Здорово, Верочка, — сказал Петрович, вылезая из коляски. — В область едем.

Но Вера не услышала Петровича, не приметила ни его распухший глаз, ни разбитую губу Генки. Она смотрела на Михаила. Смотрела с такой нежностью, что скрыть этого было нельзя. Да Вера и не скрывала.

Генка открыл входную дверь:

— Поросенка кормили?

— Я кормила! Я кормила! — закричала Юлька.

— Молодец. — Генка погладил Юльку по голове, увидел на ней капор и возмутился: — Тетя Вера! Что ты ей на голову надрючила! Я шустрю по району, вещи покупаю, а они ходят, как две цыганские потеряшки! Чтобы в таком виде на улицу больше не выходить! Айда, Петрович! Михаил, проходи.

— Хозяин, — ласково сказала Вера про Генку, а сама еле удержалась, чтобы не погладить Михаила по плечу. Уже даже руку занесла.

В прихожей Петрович и Михаил разулись. В комнату вошли в одних носках.

— Что за азиатчина?! — закричал Генка. — Зачем разувались?