— Видишь ли, Тоня, все в жизни меняется. Нынче так, а завтра? Захочешь, к примеру, вторую семью заиметь, а мужик узнает, за счет кого жила и сквозанет, если себя уважает.

— Ой! Егорка! Уморил! Да я, стоит захотеть, сегодня женой стану!

— На одну ночь?

— Что ты! Сколько предлагались! И какие хахали! С квартира

ми, машинами и дачами! Вдовцы и ни разу не женатые! Стоило на ноги встать, как мухи к меду липнут. Проходу нет. Только зачем они нужны? Где раньше были эти благодетели, когда я работу искала, сутками не жравши? Теперь, когда выпрямилась, приоделась, за собой слежу, враз приметили! Но к чему? Стирать чье-то вонючее белье? Кормить чужого борова? Угождать ему в постели? А через годы услышать упреки, как облагодетельствовал? Да на хрен они сдались? Проживу сама. Никому ничем не обязана!

— А если бабье прижмет, свое потребует? Что делать станешь?

— Не припрет! Мне о том думать некогда! Вон недавно сыскался один хмырь! Шелкопер из коммерсантов! Предложил мне содержанкой стать. Только манну небесную не сулил. А так все обещал предоставить. И в задаток золотую цепь вытащил. Объяснялся смешно, мол, я его возбуждаю. Мол, жена уже не притягивает. Состарилась. Нет в ней озорного огонька! Ишь, чего захотел плеша- тый кобель! Он один из Нинкиных клиентов, потому в рожу не дала, выперла вежливо, и все на том.

— Цепочку его оставила? — усмехнулся Егор, глянув на сестру.

— Что ты? Он ее забрал, как только про отказ услышал, мигом за цепочку ухватился. Мне смешно стало. И если б не Нинка… Она из него все выдоила вскоре! Так зачем мне замужество? Чтоб и от меня вот так же мужик убегал? Хватило одного мороза! А как послушаю своих баб, что они рассказывают о дружках, всякое желание пропадет даже видеть мужиков, дышать с ними одним воздухом!