
Я уверен, что людям, видевшим, как я выходил из дома в обеденный час, не моглодаже прийти в голову, что я еду на патриархальный остров святого Людовика,чтобы отведать там таинственного зелья, посредством которого несколько вековназад мошенник-шейх заставлял своих приверженцев совершать преступления иубийства. Моя буржуазная наружность не делала даже намека на такую ориентальнуюизвращенность. Я был больше похож на почтительного племянника, собравшегосяпообедать у своей старой тетушки, чем на верующего, готовящегося насладитьсяблаженством Магометова рая в обществе двенадцати арабов чистейшей французскойкрови.
Конечно, если бы вам сказали, что в 1845 году, в эту эпоху биржевых игр и железныхдорог, существовал клуб гашишистов, истории которого не написал г-н де Гаммер,вы бы этому не поверили, а между тем это истинная правда, хотя, как это частослучается с истиной, она и кажется невероятной.
Пирушка
Наша трапеза была сервирована причудливо и живописно. Вместо рюмок, бутылок играфинов стол был уставлен большими стаканами венецианского стекла с матовымспиралевидным узором, немецкими бокалами с гербами и надписями, фламандскимикерамическими кружками, оплетенными тростником и бутылями с хрупкимигорлышками.
Здесьне было ни фарфора Луи Лебефа, ни английского разрисованного фаянса, обычноукрашающих буржуазный стол. Ни одна тарелка не была похожа на другую, но каждаяих них представляла собою ценность: Китай, Япония и Саксония представили здесьобразцы самых красивых своих блюд, самых ярких своих красок. Все это, правда,
