- Спасибо.

- Я сам за вас ходатайствовал. Директор поддержал. Для начала повышаем оклад на восемьдесят рублей.

- Спасибо.

- Мы ценим хороших сотрудников. Тем более скром ных.

И зам добавил (доверительно - не всякому так ска жет):

- Некоторые люди расталкивают других локтями. Интригуют. Лезут по головам, чтобы сесть в мягкое кресло. Я не люблю таких.

Получасом позже позвонила Алимушкина, она ка ким-то образом узнала служебный телефон и сразу по пала на Ключарева. Позже она сказала, что списала те лефон потихоньку у Коли Крымова. Ей почему-то каза лось, что это нужно сделать потихоньку.

Она поздоровалась и пригласила Ключарева в гости. Она не очень церемонилась, потому что она была краси вая женщина и знала это. Она не слишком подбирала фразы, не смущалась:

- В тот вечер,- и она сделала паузу, это была харак терная пауза современной женщины,- вы мне пригляну лись.

- Да ну?

- Честное слово. Приходите, пожалуйста, ко мне в гости. Сегодня.

Он пришел и вовсе не обалдел от ее голоса и от ее глаз: он не любил красивых женщин, он их никогда не знал. Так ему было легче и удобнее жить. Он сидел в кресле и рассматривал ее квартиру - квартирка была миленькая. Мебель тоже была чудо. Ключарев спросил:

- Разве вы не выходите замуж за Колю Крымова?

Этот вопрос значил: "Вы меня позвали - это ваша прихоть или же маленькая тайна за спиной Коли Кры мова, и вообще, что это за такая игра, которую мы нача ли?" Но Алимушкина ответила просто:

- Нет. Замуж я не выхожу.

- Почему?

- Он мне не нравится. Он никакой. Он никчемный.

- Сделайте его таким, каким надо.

- Не хочу тратить силы. Зачем?

Ключарев не начал милый и шутливый разговор, ко торый привел бы куда надо и куда прийти ему, в общем, хотелось. Вместо всей этой ясности Ключарев повел себя неясно. Он повел себя незапрограммированно. Он вдруг рассердился на Алимушкину - сказал ей довольно грубо, что Коля Крымов очень даже "кчемный" чело век. И что брошенный Алимушкин тоже "кчемный" че ловек. И что ей надо выходить замуж, а не дурить самой же себе голову. Он говорил и сам понимал, что говорит глупости и чепуху. Как-никак она была женщина, и у нее было право выбора.