- Ну как жизнь - не погибаешь?

Павел ответил - нет, не погибаю, с чего ты взял?

Ключарев засмеялся, пришлось пояснить, что это шутка, это просто так, модное слово. У них есть, к при меру, некий Алимушкин, который погибает.

- Алимушкин? - переспросил Павел. - А я с ним вместе работаю.

- Да ну? (Тесен мир.)

- В смежных комнатах трудимся. - И Павел доба вил, что Алимушкин мужик неплохой, но в каком-то за гоне. Что-то с ним стряслось. Совершенно не может ра ботать.

- Почему?

- А шут его знает. Он молчун. Я, честно говоря, мол чунов обхожу стороной.

Тут они вполне сошлись, Ключарев тоже не любил молчунов.

- Уж лучше пьяницы,- сказал Ключарев. И тут же вновь вспомнил про Алимушкина: - Но, послушай, ка кой же он молчун, он же был блистательный малый! Он же был так остроумен!..

Павел ответил на это вздохом. А потом ответил глу бокой и вечной истиной:

- Был, да сплыл.

В этот же вечер, уже перед сном, Ключарев вышел побродить возле дома он называл это "проветриться". Он ходил по утоптанным снежным тропинкам, а в голо ве вертелось: "Был, да сплыл". Возникла вдруг странная мысль: а что, если ему стало везти за счет этого Али мушкина? Он вспомнил о предложении начальника на писать статью. Вспомнил о кошельке. И усмехнулся. Мысль, разумеется, была глуповатая. Мысль была секун дная и, в общем, игрушечная. Стоял мороз. Над головой были звезды. Он шел, глядя вверх, и думал, что звезд полным-полно, и небо огромно, и звезды эти видели и перевидели столько человечьих удач и неудач, что дав ным-давно отупели и застыли в своем равнодушии.