Обреченная на вынужденное бездействие, Марго, как принято выражаться в соответствующей среде, подкапливала материал на Ларису Паулс (в частной жизни именовавшуюся Лолой или Лолитой). Дело двигалось медленно - приходилось в каждой мелочи строго придерживаться законности, иначе с этой потаскухой и ее семейкой неприятностей не оберешься. Папаша - в прошлом комсомольский вожак и видный член партии, делегат двух съездов - теперь настоящая акула капитализма. Фактический владелец машиностроительного завода, двух страховых обществ, тянет свои загребущие руки теперь и к банку, у которого малость пошатнулись дела. А в телевизионных интервью по старой привычке все еще бубнит о благе народа. Мамаша, кроме игры в преферанс, ничем не интересуется, даже тем, что ее муж, старый хрен, на виду у всех заводит любовниц. Был еще брат, от первого брака отца, видный ученый, работал в Институте генетики - так он уже полтора года как умер. Марго туда специально сходила, вызнать что-нибудь про него говорят, был рыхлый и вялый, прямо зомби какой-то, умер в сорок лет, а выглядел на шестьдесят. В Институт приходил раз в месяц, на Ученый совет, сидел, молчал, спал на ходу - и притом был окружен общим почтением. Да уж, наука - вещь непростая, что к чему, сразу не разберешься. Для Марго главное, что с сестрой он лет десять контактов не имел.
Самоубийства шли своим чередом, с регулярностью сводок дорожно-транспортных происшествий. У Марго накопилось уже больше сорока папок.
Единственной путеводной нитью оставалась Лариса Паулс, и Марго оберегала эту ниточку, как росточек редкостного растения. Когда в список самоубийц попал приезжий лох, которого Паулс заклеила в ресторане, привезла к себе домой и сразу же дала от ворот поворот, Марго получила санкцию на постоянное прослушивание телефона и скрытую камеру.